Страница 54 из 54 ПерваяПервая ... 444525354
Показано с 531 по 533 из 533

Тема: Яков Есепкин

  1. #531
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    154

    По умолчанию

    ЯКОВ ЕСЕПКИН

    ЭФЕМЕРИДЫ

    • «Самиздатовские книги Есепкина стоят литературной респектабельности всего Серебряного века. Это величайший эстетический парадокс.»
    С. Волков

    XI

    Вишен с пудрою звездной к столам,
    Диаментов порфирных июля,
    Мы угодны ль еще зеркалам –
    Соваянья меловые тюля.

    И смотри, как вольготны оне,
    Бесноватые червные Цины,
    Ведьм ланиты в мышъячном огне,
    Точат хлебные мыши терцины.

    Что, ди Грассо, могли унести,
    Золотые путраменты, небы,
    Виждь, сегодня точатся в желти
    Всечерствые порфирные хлебы.

    XII

    Ледяные пасхалы затлим,
    Апронахи звездами соцветим,
    Как юдольную чернь веселим,
    Так и петь столованиям этим.

    Бродники, вкруг одне бродники,
    Хлеб и вина темнее маковниц,
    А равно мы в хожденьях легки –
    Хоть бы мимо червонных альковниц.

    Фарисеи еще заплетут
    Нашу тусклую кровь на просфиры,
    И тогда нас траурно почтут
    Виноградного сада Зефиры.

    XIII

    Нас ли ждали к эдемским столам,
    Антиохия тех ли взерцала,
    Шелк порфирный вился по углам,
    Днесь его источают зерцала.

    Ванных кафель распишет изверг
    Ядом розным, жасминами Ханны,
    Се порфировый чистый четверг,
    Все пием здесь, хотя недыханны.

    Ах, тусклые оставьте мелки,
    Аониды, по мраморам этим
    Чернь и могут лишь бить ангелки,
    Нимбы коих мы всенощно цветим.


    XIV

    Шелк виется, а новый агон
    Белым феям начать всепреложно,
    Ад слезою востлил парангон,
    Се бери, лишь свечение ложно.

    Как вдоль наших тлеющих виньет
    Пляшут Циты, пируют и днесь ли,
    Спи, Вифания, тьма почиет,
    Драгоценное миро унесли.

    Что же пифии стали бледны,
    Им и вышло сейчас веселиться,
    Тленных юношей в парке Луны
    Сотемнять и за гипсом белиться.

    XV

    Август щедр ко успенным, шелков,
    Яств, рубиновой мглы не жалеет,
    Белых дев целокупный альков
    Днесь еще изваянья лелеет.

    Пить лишь нам золотое, вино
    Прелиется, иные фарфоры
    Теням выставит Геба, одно
    Все мертвецки пьяны бутафоры.

    Сколь и Цины сюда набегут
    Воровать ободки золотые,
    Пир очнется – хотя не солгут
    Мертвым наши амфоры пустые.

    XVI

    Аще тусклые зелени мнят
    Четверговки, еще фарисеи,
    И у Пилы серебром звенят,
    Мы почтим балевания сеи.

    Благородного шелка свитки
    Данаид обтекают надменных,
    Звезды царствий опять высоки
    И алкают балов современных.

    Ах, запомнят ли нас хоть бы те
    Меловницы эллинских смоковниц –
    В битом гипсе и жалкой тщете,
    Воск лиющих на барву альковниц.

    XVII

    Что рыдать - отзвучали пиры,
    Источились фалернские вина,
    Вместо севрской витой мишуры
    Нощно блещет небес горловина.

    Из Тироля востретим гонцов,
    Выпьем яды ль Моравии мрачной,
    Где и челядь беззвездных дворцов,
    Где и плакать о дщери внебрачной.

    Кровь ожгла хоровой мезальянс,
    Но сквозь сон различит Береника,
    Сколь еще серебрится фаянс
    И пирует на небах Герника.

    XVIII

    Мрамор августа бледен и нем,
    Падших звезд насчитаем иль вишен,
    Яко с литией мы не уснем,
    Пусть атрамент и будет возвышен.

    Пировать ли со ядом в устах,
    Цины днесь мелят желтым ланиты,
    А еще во бесцветных перстах
    Огнь лилей, сим дворцы знамениты.

    Все туда – иудицы, псари,
    Вас холодные ждут пировые,
    Где алкали белену цари,
    Хоть бы тени их вечно живые.

    XIX

    Терпсихоры наложницы прыть
    В шелк маскируют юный, всеблудство
    Тщится веки злоцарственно скрыть
    Под любовью одесной иудство.

    Льется нега и чернь весела,
    Наш путрамент свели щелкоперы,
    Бал Аваддо сочествует мгла,
    Суе ж кровью златятся таперы.

    А и станет вам тюлей иных,
    Шелки сеи, мажордом, и брюлы,
    Где лафитники ядов земных
    Подносили нам ветхие юлы.

    XX

    Иокаста под мглою тенет
    И не вспомнит колонских столовниц,
    Всяк слепой из червонных виньет
    Благородных зерцает меловниц.

    В красном выследят нас палачи
    Меж колонн, хоть каждится временность,
    Аще пасха, а цвету свечи
    Уготована лишь нетлеенность.

    Крови мало – садитесь к столу,
    Сей фаянс на крови и серветки,
    И лиется, лиется во мглу
    Пурпур наш чрез страстные виньетки.

  2. #532
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    154

    По умолчанию

    ЯКОВ ЕСЕПКИН

    ЭФЕМЕРИДЫ



    • «Есепкин каноничнее Пушкина и сокровеннее Бродского, но его эсхатологическая гениальность претит массовому сознанию и коллективному бессознательному современников. Отсюда вынужденная элитарность последнего великого столпника.»
    Ю. Лотман

    XXI

    Ирод, Ирод, се брашно твое
    И в амфорах вино ледяное,
    Алавастром ли, гипсом остье
    Смерть забелит - мы виждим иное.

    Колоннаду и сад обойдем,
    Не четверг, а серебро лиется,
    Во златых кашемирах блюдем
    Тайность вишен, пусть Хала смеется.

    Наливай, кто отравы алкал,
    Фарисеи и дети уснули,
    Шелк тиснит сукровицу зеркал,
    Им пьянить нашей кровью июли.


    XXII

    Всё вечерии длятся, шелка
    Меловые горят, фарисеи
    Поят бледных детей, высока
    Нощь Вифании, празднуют сеи.

    И взгляни, сколь беспечны оне,
    Как легки эти па и виньэты,
    О басме иль во гипсе одне
    Здесь точатся блядей менуэты.

    Кто их пиры сейчас отложит,
    Весело Этам плакать и виться,
    Где серебро на туши лежит –
    Им лишь будут всенощно давиться.

    XXIII

    Что манкируют нами, Тулуз,
    Холсты челядь, смеясь, обрывает,
    Фри бесятся в тлекровности блуз,
    Вьют муары, и с кем не бывает.

    Колченогих восторженных Ев
    Обдала небовечность желтицей,
    Часть ли третяя звезд и дерев
    Пресеребрена синею птицей.

    За сиречной любовию мгла,
    Наши ль звезды шелками гасили,
    Виждь хотя – вкруг ветхого стола
    Как мелятся кургузые Цили.

    XXIV

    Сад портальный, цвети и алей,
    Золотыя букетники снимем,
    Упасаться ли вербных аллей,
    Сех цветение майское внимем.

    Небы пурпур алкают, одно
    Мгла их стоила крови и яду,
    Фарисеям и песах – вино,
    А еще благоденствовать саду.

    Суе, суе нас выбила тьма,
    Иудицы лиют, цепенея,
    Нашу кровь, а течет сурема
    И порфирность каждится от нея.

    XXV

    Виждь последнее лето, алей
    Нет его, искупаемся, дивы,
    Кровь совьем, чтоб кувшинок-лилей
    Хлад ожечь, сим украсить ли Фивы.

    Низлетят с хоров лет ангелки,
    Ах, не плачьте еще, палестины,
    Мы опять на помине легки,
    Вкусим райские ж волны и тины.

    Юды с нами, а внове не им
    Торговаться фамильною славой,
    Хлебы мазать серебром - храним
    Каждый миг наш виньетой кровавой.

    XXVI

    А и мы ль напоказ веселы,
    Пиры это, веселие в тризне,
    Цили тще убирают столы,
    Благ сейчас, кто во звездной старизне.

    Спи, Арахна, еще веретен,
    Ядов темных царевнам не будет,
    И восцветим на мраморе стен
    Кровь, Нева ли ее позабудет.

    Сколь нельзя отравить царичей,
    Убеляясь, юдицы смеются,
    Отемним хоть бы цинки ночей,
    Где начиния с ядами бьются.


    XXVII

    Огнь ли хвои снесут чернецы,
    Снеги темные их упоили,
    Наши кровью литые венцы
    Украшают барочные шпили.

    Но меловы шелка пировых
    И начинье в чудесной виньете,
    Мало яду еще для живых,
    Велики мы на траурном свете.

    Ять сребристая тще и лилась,
    Мел височный течет по ланитам,
    Где Звезда Вифлеема ожглась
    Червной тушью, отдаренной Итам.

    XXVIII

    Ветхой кровью букеты совьем
    И стольницы начиньем заставим,
    Май в порфировом цвете своем,
    А и с цветностью мы не лукавим.

    От пасхалов начнет исходить
    Мрак ночной и серебром точиться,
    И устанут за нами следить
    Иудицы, не будут и тщиться.

    Лишь тогда фарисейские тьмы,
    Перемазавшись цветом истлевшим,
    Соведут вдоль букетниц каймы –
    Виждеть кровь нощно пурпур не зревшим.

    XXIX

    Дышат негой кровавых шелков
    Музодарные замки фиванок,
    Всякий днесь камелотный альков
    Яд крысиный таит меж креманок.

    Хватит царских веретищ летам
    И для вечности хватит цементов,
    Свечки несть ко меловым цветам,
    Им хотя чернь прельем с постаментов.

    Бледный отрок в парче золотой
    Сколь очнется на пире грядущем,
    Узрит чермный лафитник пустой
    Во перстов изваянии сущем.

    XXX

    Драгоценное миро в сени
    Темных вишен иных благовоний
    Всепьянее, а паче они
    Серы адской, Антоний, Антоний.

    С мертвым Лазарем, Идой ли нам
    Допивать предстоит медовицы,
    Нет в Вифании мира, к рунам
    Тянут перстные кости вдовицы.

    Мел веретищ, серебряных жал
    И не прячет холодную талость,
    Август губ сеих мирру стяжал,
    Смерть приимет одна эту алость.

  3. #533
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    154

    По умолчанию

    ЯКОВ ЕСЕПКИН

    ТОЛКОВАНИЕ КАЛЛИГРАФИИ

    • «Он из минималистического числа тех гениев, которых не могут судить либо принять современники. Современное автору «Космополиса архаики» общество может по типологическому стандарту лишь вытеснить из массового сознания само явление и подвергнуть его мнимой утилизации.»
    А. Смирнова

    I

    Маки червные днесь воспоем,
    Алость их паче барв сеннаарских,
    Тусклый яд иродиц ли испьем,
    Геть, печаль, изо вечерий царских.

    Алым наши прелили уста
    Кровотечным серебром камены,
    Что рыдать, ах, тоскливо пуста
    Нощь Вифаньи и оперной Вены.

    Гипс увечен, а мрамор не ал,
    По столовым атласные мыши
    В агонии снуют и зерцал
    Блеск порфировый чествует ниши.

    II

    Овиются цвета и шелки,
    Май воспенит пенатов зелени,
    И покинем небес бродники,
    И сочествуем ветхие сени.

    Виждь – на троне ромашки свились,
    Звезды спящих царевн ослепили,
    Столования что ж претеклись,
    Мы цикуты еще не допили.

    Ничего, что горькие столы,
    Смерть всецарскими славна родами,
    Нощно вретища наши белы
    И точатся, точатся звездами.

    III

    По юдоли мы звезды несем,
    К денным пирам веселым тащимся,
    Наши ль Музы картавили сем
    Белошвейкам, воспеть ли их тщимся.

    Одевайте, царевны, шелка,
    Что парчи золотыя наяде,
    Се, дьяментная персть высока
    И алмазы лелеют на яде.

    А явимся – велите сонесть
    Ко столам голубые араки,
    Лишь о них и настанем как есть,
    Золотяше успенные мраки.

    IV

    Гефсиманских цветниц купажи
    Нас армой благодатной овеют,
    Кто чудесно умер не по лжи,
    Пей вино, где черемы совеют.

    Но молчи, вековая тоска,
    Пурпур свой мы еще не допили,
    Аще наша юдоль высока,
    Востлеются и ржавые шпили.

    А начнут иудицы стенать,
    Меж порфирных колонн преявляться,
    Мы и будем в соцвет окунать
    Чела их – всенощно похмеляться.

    V

    Бал andante ни тих, ни велик,
    Серебристые пифии вьются,
    Мел обсид ли, арма базилик
    Жжет царевен, сех тени смеются.

    Вслед за Алексом вскрикнуть: чего ж
    Столь их много и в Риме барочном,
    Углич мертв, со парчей и рогож
    Кур гонят и цесарок в молочном.

    Согляди, как пифии легки,
    Дышат негою, вина алкают,
    Как шелковых исчадий желтки
    В мрамор весело наш истекают.

    VI

    Оведем желтью мрамор ланит,
    Зеркала хоть узрят неисходность,
    Всяк и был на миру именит,
    Звезд ли ищет всетемная сводность.

    Вот смотрите, каждятся в огне
    Гефсиманских нощей асфодели,
    Столы, столы: пустые оне,
    Фарисеи здесь туне гудели.

    А найдутся – апостолов звать,
    Див болезных влачить ко стольницам,
    И начнем звездный цвет дорывать,
    Желть идет этим каморным лицам.

    VII

    От холодных оцветших лилей
    Потемнеем, витийствуйте, Иды,
    Наши тени во мраке аллей
    Тще безумные пели сильфиды.

    Сколь пенатам без нас пировать,
    Апронахи с звездами собросим,
    А и будем столы накрывать,
    Ничего, ничего мы не спросим.

    Веселитесь пренощно одно,
    Где лиется вишневая млечность
    И течет по фаянсу вино
    Из цветочниц в незвездную вечность.

    VIII

    Челядь царская жалко молчит,
    Грозны юноши в млечной старизне,
    То не властный Аид воскричит –
    Боги Ада гуляют на тризне.

    До всеутренних звезд пировать
    Аще будем, лакать из солонниц
    Этой черни и пурпур срывать
    Со иудских лядащих колонниц.

    И упьются юдицы сией
    Надпорфирною млечностью нашей,
    И во пудре юродной своей
    Ублажать станут мертвых апашей.

    IX

    В алавастровых чашах ли яд,
    Щедр июль на отравы златые,
    Молвим слово -- и тени Гиад
    Возалеют, елико пустые.

    Ах, давите из брашен, кто пуст,
    Чермных перстней мышъяк на хлебницы,
    Наших белых отравленных уст
    Выжгут мел грозовые синицы.

    Потому и боялись огней,
    Многозвездные эти просфиры,
    Плачут небы в трапезных теней
    И таят меловые сапфиры.

    X

    Хлебы мазать серебром и петь
    Наущают камен волооких,
    До Звезды ли не красно успеть,
    Се и мы о тиарах высоких.

    Сколь превеселы были пиры
    И зане веселы меловницы,
    Отисним со звездами шары,
    Выльем кровь на худые стольницы.

    Плачьте, юные девы, равно,
    Вас еще лишь страшит червотечность,
    И с серебром лиется вино
    Из фаянса в холодную млечность.

Страница 54 из 54 ПерваяПервая ... 444525354

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Тема просмтрена более 10K раз

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •