Страница 63 из 64 ПерваяПервая ... 135361626364 ПоследняяПоследняя
Показано с 621 по 630 из 631

Тема: Яков Есепкин

  1. #621
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Не исключено, что на предстоящей Московской книжной ярмарке отдельные книги Есепкина все - таки будут представлены без его ведома и согласия. Пути гениальных художников неисповедимы.»
    В. Левкова

    Портреты юдиц в богемных домах Рима

    Четырнадцатый фрагмент

    Персефону всемрачный Аид
    Мглой поит и Циана рыдает,
    Что коварство и блеск аонид,
    Их лишь ангельский хор соглядает.

    Ах, молчите, царевны письма,
    Золотыя певицы ночные,
    Правит вами ль царица Чума,
    Ах, отравы ея ледяные.

    Выше неб ли земная судьба,
    Увили нас решетницы клетей,
    И в чужие летят погреба
    Звезды вычурных морочных нетей.

    Тридцать восьмой фрагмент

    Над гранитом эгейской волны
    Иль над тусклой Невою лилеи
    Блещут желтью, иль, в черные сны
    Излетясь, мнят Флиунта аллеи.

    Се пиры, се кифары пеют,
    Восславляют одесность рапсоды,
    Меж фарфорниц юнетки снуют,
    Презвучат хлебодарные оды.

    Но гляни – цари млечно белы,
    Горы емин легко остывают,
    И юдицы одне веселы,
    И на остье шелка навивают.

    Сорок третий фрагмент

    Меж всечервных пасхалов горят
    Хлебы ночи, мы ею ли дышим,
    С нами ангели днесь говорят,
    А одно эти речи не слышим.

    Вновь колонницы неба темны,
    Вифлеемские звезды мерцают,
    Фаворитки аллей и Луны
    Юдиц бледных о смирне зерцают.

    И Господе спустится в подвал,
    И найдутся за ним пресвятые –
    Чаять немости млечных кимвал,
    Тьму лияше на столы златые.

    Пятидесятый фрагмент

    Цвет пасхалов начинет краснеть,
    Станут яствия мела белее,
    И вольно же цветкам пламенеть,
    Розам черным бысть крови алее.

    Фарисейские эти столы,
    Эти емины тьмою чинятся,
    Прочь сойдем, аще юдицы злы –
    Всё им царичи мертвые снятся.

    И опять ягомости зайдут,
    Хлебы пышные к свечкам наставят
    И амфорники мглою сведут,
    Яко туне юдицы лукавят.

    Портреты юдиц в капрейских садах

    Одиннадцатый фрагмент

    Ветхий пурпур на столы менад
    Застелят ангелки, вспыхнет хором,
    И жасмином столпы колоннад
    Фей поманят и бледным декором.

    Ирод-царь, се и наши дары,
    Се превитые чернию вишни,
    Аонидам ли славить муры,
    Яко литии ныне излишни.

    Лишь к всецарским пирам навиют
    О хлебницах кровавую слоту,
    И щиты для рапсодов куют,
    И под барвами чают золоту.

    Двадцать восьмой фрагмент

    Это нега капрейских садов
    Будит ангелей хоры ночные,
    С золотых всетлеенных плодов
    Истекают армы ледяные.

    Помни, Рания, звезды и мглу,
    И летейские хладные бреги,
    Нас владетели ждали к столу,
    Нам дарили цари обереги.

    Днесь еще геспериды таят
    Млечность яблок, увитых огнями,
    И меж статуй белых восстоят,
    Прелия диамент над тенями.

    Сороковой фрагмент

    Ночь решета златые свое,
    Млечный воск утопит в пировые,
    Се под миррой ли юдиц остье,
    Се пасхалы юдиц меловые.

    Будет нощно им плакать иль петь
    О любви и царевнах сионских,
    Колесницам-квадригам скрипеть
    На дорожках садов елеонских.

    Всех, Господе, оне извели,
    Никого, никого не осталось,
    Ангелочки Твое прецвели,
    Где бессмертие с мглой сочеталось.

    Сорок шестой фрагмент

    Девы белые хлебы несут
    Ко златым антикварным стольницам,
    Их царицы небес упасут –
    Петь осанну глорийным столицам.

    Что Эпир вспоминать, мы белы
    Сами нощно, кровавые дивы
    Лишь безумцев тревожат, столы
    Щедры внове для Мод и Годивы.

    Так и будем во снах по стерням
    Кущ брести меж укосных цветений,
    Чтоб склониться к холодным теням
    Роз и лилий в серебре плетений.

    Пятидесятый фрагмент

    Алой кровью пасхалы сведем,
    Ночь откупорив, яд преалкаем,
    Сколь высоких урочеств не ждем,
    Сколь над хлебом дьяментным икаем.

    Иль Сирены умолчны, пеют
    Хоры юдиц и фурий меловых,
    На десерты белену слиют
    Ягомости со амфор лиловых.

    Узрит Господе в млечных дворах,
    Как, виясь меж цветниц несомерных,
    Мы тоскуем о черных пирах
    Во истечах крови эфемерных.

  2. #622
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «После издания книг Есепкина в США, России и Канаде сложно говорить об андеграундной статусности писателя. Между тем он по-прежнему строго дистанцируется от реалий современного литературного процесса и его фигурантов.»
    Л. Осипов

    Портреты юдиц с бледной цветью

    Девятнадцатый фрагмент

    Битых амфор остуду сведем
    Цветью млечной, подвальные хлебы
    С ядом вынесем, туне ль и ждем
    Четверговок о небесех Гебы.

    Кровоспелые вишни ядят
    Гурмы юдиц, алкают белену,
    За владыками хищно следят,
    Розы шлют их восьмому колену.

    Соглянемся – оне ли к столам
    Льнут юродно и внове алкают,
    Где по матовым нашим челам
    Змейки бледных цветений стекают.

    Двадцать восьмой фрагмент

    Миррой перси царевен белых
    Истекают, чаруя Морфея,
    Эвменид цари потчуют злых,
    Волны смерти двоит Идофея.

    От нагорья ли эти столпы
    Из серебра жасминов и лилий,
    Слуги в хмеле и феи слепы,
    Хоры тусклые чают вергилий.

    И огонь благодатный сойдет,
    И Господе, таясь за окладной
    Мглою, рамена юдиц сведет
    Бледной цветью и тьмой неоглядной.

    Тридцать седьмой фрагмент

    Бесконечно идущим – хвала,
    Им пеют золотые рапсоды,
    Мнится коим одесная мгла,
    Им слагают валькирии оды.

    Пирр увечный, мы грезили сем
    Небом, денно пустым для эолов,
    Виждь, на раменах белых несем
    Флаги царств и хоругви престолов.

    И одно, и одно исполать
    Мертвым гоям, сведенным кармином,
    Чтоб всевечно диамент пылать
    Мог в очах наших с хладным жасмином.

    Тридцать девятый фрагмент

    Май золотой лекифы тиснит,
    Всечервонной каймою оводит,
    И виллис мглой дворцовой темнит,
    И с князями небес хороводит.

    Суе нас аонидам искать,
    Для картен ли эфирные рамы,
    Будем течное брашно алкать,
    Пусть дурманят юдиц фимиамы.

    Желть соцвета в лекифах одна
    И подвальники холодом веют,
    И амфоры, остудой вина
    Преполнясь, на столах багровеют.

    Пятидесятый фрагмент

    Мы прелишни ль в Господних садах,
    Чела тернью сведем роковою,
    На обрядных цветках и плодах
    Битых – кровь, пить се мертвому вою.

    Митры наши пурпурно-белы,
    Туне юдицы серой их гасят,
    Васильками тиранят столы,
    Ночь серебром запекшимся красят.

    Выйдет Господе млечность алкать,
    Нищих царей дарить чечевицей,
    И начинем его окликать,
    Кровь лияше со бледной червицей.

    Портреты юдиц в изумрудной слоте у Ирода

    Тринадцатый фрагмент

    Хмель со див упоенных слетит,
    Князь цветов мглу юдоли армою
    Снов овеет и нам посвятит
    Оды к радости с черной каймою.

    Ах, воспомнят ли феи псалмы,
    Строфы горние, пиров барочность,
    Фьезоланскую ночь, это мы,
    Се и кровь, се и неба урочность.

    Будут кельхи юдиц источать
    Яд цветений, хмельную золоту,
    И начинем в альковах кричать,
    Прелия изумрудную слоту.

    Двадцатый фрагмент

    Восточайся, порфировый май,
    К небесем, балуй томных юнеток,
    Их зеленью садов обнимай,
    Прячь им в фижмы серебро монеток.

    Иль явимся урочно как есть,
    Аще нас лишь юдоль и зерцала,
    Яко дале неможно сонесть
    Ветхотечные эти зерцала.

    Ирод-царе, менад весели,
    Нимф цикутой дари благовонной,
    Где по тусклой сирени влекли
    Нас о цвети закатно-червонной.

    Двадцать восьмой фрагмент

    Феи смерти ль о хладных шелках
    Ищут мальчиков белых, кровавых,
    Свечи пиршеств горят в цветниках,
    Ночь нежна ли для одниц картавых.

    Царство Оз юных граций манит
    Бледноогненной тьмою лилейной,
    По меловой остуде ланит
    Воск течет из утвари келейной.

    И забудется Господе сном,
    Цветность млечных садов прелияши,
    И увидит на пире земном
    Сребром битые с кровию чаши.

    Сорок седьмой фрагмент

    На сосудах из воска тлееть
    И урочно желтице подвальной,
    Ах, мила изумрудная плеть
    Юной деве и грешнице свальной.

    Ирод-царь несть лекифы велит
    С кровью бледных младенцев, амфоры
    Все обиты серебром, белит
    Мая цветь дорогие фарфоры.

    Тот кровавый жасмин ли исчах,
    Тьмой увился ль оклад мироточный –
    Днесь горит в наших мертвых очах
    Несоимный путрамент цветочный.

    Пятидесятый фрагмент

    Воск лиется на рамена дев,
    Белым цветом холодных прелестниц
    Одарят гои неб, соглядев
    Их фигуры меж розовых лестниц.

    Полны домы Никеи блядей,
    Где Чума, где и ядные узы,
    Царскосельских ли мнят лебедей
    О серебре точеные музы.

    Виждь, Патрина, хотя бы менин,
    Увиенных аромой и снами,
    В хладном блеске венечных лепнин,
    Мглу кадящих над их раменами.

  3. #623
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Есепкину удалось достичь такой степени и такого уровня совершенства текстов, их огранки, что написанное до него практически полностью нивелировалось. Таким образом, к примеру, сравнялись между собой четверка Серебряного века (Ахматова, Цветаева, Пастернак, Мандельштам) и одиозные сочинители прекрасной советской эпохи, как, впрочем, и постсоветские авторы, наиболее активно тиражируемые издательским сегментом.»
    В. Розинский

    Портреты юдиц в диаментной цвети

    Семнадцатый фрагмент

    Стен ампирных лепнина тускла,
    Благодержный июль пламенеет,
    Юродные сидят круг стола,
    Цветь фарфора одна ль не тускнеет.

    Ах, пенатов холодность, влекут
    Феи тьмы к нам иных сумасшедших,
    Именами чужими рекут
    На мирские пиры не вошедших.

    Яко будет Господе вести
    Нить златую по столам каморным,
    И узрит нас в июльской желти,
    С диаментом смарагдово-черным.

    Двадцать пятый фрагмент

    Торты с ядом и мела белей,
    Чинят вишней эклеры фиады,
    Сливки взбитые краше лилей,
    Цветью неб перевивших оклады.

    Именины, Геката, нести ль
    К столам велено цимесы гоям,
    Феи смерти блюдут апостиль,
    О серебре утешно изгоям.

    Се и лэкех, се имберлэх, мгла
    Разлиется над маками, халы
    Дышат негой и в каждой – игла,
    И тлеют ледяные пасхалы.

    Тридцать восьмой фрагмент

    Снова зноем июль поманит
    И юдоли тенета овеют
    Нас атраментной цветностью, мнит
    Ирод се, небы ль вновь огневеют.

    Ах, еще колоннады ярки,
    Мы величье дарим алавастрам
    С темным хмелем, еще васильки
    Льнут ко флоксам холодным и астрам.

    И Господе спустится в подвал –
    Черпать мед и цимес для розеток,
    И увиждит ночной карнавал
    Юродных божевольных гризеток.

    Сорок третий фрагмент

    Ах, июль всесвятой, сад камней
    Нас чарует и ждет, апронахи
    Ссеребрим, яко хором теней
    Рушит ночь, аще пьяны монахи.

    В кубки битые льется вино,
    Мы пием или бредим, царице,
    Золотое сейчас толокно,
    Маков горечь подобна корице.

    Но высоко пенатам до неб,
    Фурий лики осповницей рдеют,
    И точится диаментный хлеб
    Ядной мглой, и столы холодеют.

    Пятидесятый фрагмент

    И подернут виньетами яд,
    Четверговки над еминой вьются,
    Мы опять ли у темных гияд,
    Нощно ль с кровью лекифы биются.

    Из нагорий к столам отнесли
    Хлебов красных вечор ягомости,
    Царь Аиде, молчать им вели,
    Чают снов неотмирные гости.

    И на кухни заглянем – обвесть
    Диаментом серебряный морок,
    И увидим всестолье как есть,
    О белене точащихся корок.

    Портреты юдиц в меловых перманентах

    Четырнадцатый фрагмент

    Статуэтки менад золотых
    Оживут и, клико со шампанским
    Упоив мглою донн превитых,
    Шелк их сребром возбелят гишпанским.

    Бал теней, длись всенощно, гори
    Неотмирной чудесностью, феи
    Пусть резвятся, хмельные цари
    Тьмой чернят пусть меловые веи.

    А белену когда разнести
    В тусклых амфорах челяди хоров
    Повелят, мы истечья желти
    Налием вдоль емин и фарфоров.

    Двадцать пятый фрагмент

    Ах, Мадрида пустые сады
    Увиют нас волшебной армою,
    Иль Флиунт золотые плоды
    Расточит со царицей Чумою.

    Ах, юдоль, навестим ли ее,
    Мы отравой вифанскою дышим,
    Занесенно в лилеях копье
    Над главами, юродных мы слышим.

    Пиры антики внове текут,
    Ядом вишни без нас отекают,
    И на халы серебро цикут
    Прелито, где юдицы алкают.

    Тридцать второй фрагмент

    Лей, Эпир, мглу и цветь на столы,
    Благи нищие гои, мытарства
    Их преложатся, яко целы
    Донны снов и всеалчут коварства.

    Феи носят златые сорта
    Винограда, царевны белые
    Пьют арому десертов, мечта
    Идиота – петь хоры их злые.

    Станут пышные хлебы чернеть,
    Сядут юдицы с гоями рядом,
    И меж амфор начнут пламенеть
    Византейские торты со ядом.

    Сорок четвертый фрагмент

    В перманентах меловых бегут
    Сонмы юдиц к застолиям красным,
    Алавастры и яд берегут,
    По царевнам тоскуют прекрасным.

    Феи неб, мы умерли давно,
    Мы серебро пием воскресений,
    Иль церковное крепко вино –
    Ждите, Иды, чудесных спасений.

    Так Господе речет: вас таить
    И неможно, юдицы, зерцайте
    Бледных отроцев, сех упоить
    Аз даю, о крови их мерцайте.

    Пятидесятый фрагмент

    Благоденствуй, порфировый май,
    Воски лей на жасмин елеонский,
    Аонид золотых донимай,
    В Грасс мани иль цитрарий лионский.

    Пусть виллисы танцуют, огнем
    Бледнопламенным нас увивают,
    Аще к Лете эфирной свернем,
    Пусть златые плоды обрывают.

    Где ярка виноградная плеть
    И чарует юродивых сводность,
    Мы и будем всенощно тлееть,
    Преливая в язмины холодность.

  4. #624

    По умолчанию

    СКАЗАНИЕ О СЛАВНОМ ВИТЯЗЕ ХАИМЕ КОГАНЕ И ЗЯМЕ СОЛОВЬЕ- РАЗБОЙНИКЕ

    Бурей зимний лес взволнован,
    Волгу сковывает лёд.
    Славный витязь Хаим Коган
    Отправляется в поход.

    И за матушку Россию,
    И за русскою мацу
    Ветер пейсы боевые
    Развивает по лицу.

    Чахнут тонкие осины,
    Снег ложится у ракит,
    И обрезом, как дубиной,
    Печенегу он грозит.

    За березки, воду в кране!
    На коне среди полей...
    Гой, славяне! Гей, славяне!
    Зайгизунд! Азохенвэй!

    Едет Хаим утром ранним,
    По полям, что нет конца...
    Но однажды с указаньем
    Князь Владимир шлет гонца.

    Мол, вставай, товарищ Хаим,
    Русский витязь удалой,
    Мол, завелся в нашем крае
    Враг коварный и лихой.

    Настоящий уголовник,
    Сеет смуту и испуг,
    Зяма Соловей-Разбойник,
    Тети Песи младший внук.

    Промышляет у дороги,
    Где четвертая верста,
    Разоряет синагоги,
    В общем, нет на нем креста.

    Неспокойно стало ныне,
    Спасу нет от басурман.
    Приезжай. Ваш князь Владимир
    Моисеич Зильберман.

    Прочитав посланье это,
    И серьезный сделав вид,
    Хаим Коган до рассвета
    Целовал Маген Давид.

    А потом воскликнул:- С Богом!
    И доспехами звеня,
    Сел на лошадь Хаим Коган,
    А точнее на коня.

    Во спасение народа,
    С зычным криком: -Гой, еси!
    Хаим едет из Ашдода
    До Владимирской Руси.

    Долго ехал он сквозь морок,
    Через чащи буерак,
    Танцевал в пути семь сорок,
    На привалах ел форшмак.

    Наконец- то там, где хвойник,
    Видит Хаим вдалеке-
    Зяма Соловей- Разбойник
    У опушки на пеньке.

    И коня в галоп отправив
    По долам наперерез,
    Славный витязь Коган Хаим
    Из штанов достал обрез.

    И воскликнул во весь голос,
    Через поле, степь и лес:
    - Зяма, для чего ты цорес
    И геволт устроил здесь?

    Много говорить не будем,
    Но, таки, не в первый раз
    Уважаемые люди
    Пишут жалобы на вас.

    Из-за вас по снежной пыли
    Я на Русь пришел опять,
    Зяма, что б вы мне так жили,
    Что имеете сказать?

    Зяма, не к чему терзанья,
    Делать вид, что не причём,
    Я второе обрезанье
    Счас вам сделаю мечом!

    Побледневший, как покойник,
    Высморкав в платочек нос,
    Зяма Соловей - Разбойник
    Только тихо произнес:

    -Это всё антисемиты!
    Оклеветан ими я!
    И замерзшие ракиты
    Зашумели у ручья.

    -Незаслуженно охаен,
    Перекатная я голь...
    Понимаешь, витязь Хаим,
    Жизнь еврея это боль.

    Обвиняют и клевещат,
    Мол, от нас всегда бардак.
    Это же простые вещи,
    Хаим,ты ведь не дурак...

    Я не трогал и букашку,
    Даже с мухами дружил
    Сторублевую бумажку
    На налоги отложил.

    Отчего ж я не прикаян?
    Твердо сидя на коне,
    - Ша!- воскликнул витязь Хаим:
    -Эти майсы не по мне!

    Что тут за театр драмы?
    Что за жалкий, бледный вид?
    Поезжай в Израиль, Зяма,
    Как порядочный семит!

    И хоть плачем не растроган,
    Понимаю, как еврей,
    Я ведь, Зяма, тоже Коган,
    Хоть по маме Челубей.

    И с пенька поднявшись прямо,
    И в ответ сказав:- Вэйзмир,
    Соловей - Разбойник Зяма,
    Помолясь, пошел в ОВИР.

    И с тех пор на всех дорогах
    В снег и в дождь, и в град, и зной,
    Охраняет Хаим Коган
    На Святой Руси покой.


    Александр Гутин , 06.01.2017
    И надежно склеим скотчем!

  5. #625
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Присутствие в современной литературной России абсолютной легенды и абсолютно же культовой фигуры – Якова Есепкина – неким образом мистического порядка табуирует имя гения для близких к маргинальным крупнейших издательских структур и корпораций. Складывается впечатление, что «ЭКСМО»-«АСТ» и др. панически боятся элементарного сравнительного анализа. В итоге Есепкин первоочередным образом издается за рубежом.»
    В. Максимов

    Портреты юдиц в нагорном сумраке

    Десятый фрагмент

    Ночь решета серебром тиснит,
    Мглы аромою душатся Ханны,
    Фей Аида сумрак ли пьянит,
    Елеона ль сады недыханны.

    Хватит, Цинтия, млечности им,
    Аще Троица, будем жасмины
    Вить алмазным огнем всеблагим,
    Лити пламенный воск на емины.

    И опять набегут к столам тьмы
    Четверговки с подносами корок,
    И вскричим: Это, Господе, мы,
    Вижди нас чрез диаментный морок.

    Двадцать второй фрагмент

    Се цветет неотмирный жасмин,
    Се нагорий лекифы мерцают,
    Цветом выбить ли течный кармин,
    Пусть фиады его презерцают.

    Боги, боги, молчите, одне
    И любили нас одницы камор,
    Скорбь утопим в холодном вине,
    Где лишь червою пишется мрамор.

    Навия доннам локны, Морфей
    С воском снов их зефирность алкает,
    И серебро по лядвиям фей
    На кровавый паркет истекает.

    Тридцать шестой фрагмент

    Пой, Цитера, нисан восславляй,
    Кущи садов, дарующих розы,
    В белых граций холодность вселяй,
    Навевая любовные грезы.

    Минет век и червицей одной
    Юровые сады озлатятся,
    Выбьет цвет их Борей ледяной,
    Плети мглы на добычу слетятся.

    Взор Микеля темно премерцал,
    Славу неб ли пииты стяжают,
    И осколки червонных зерцал
    Ид с лекифами вин отражают.

    Тридцать восьмой фрагмент

    Внове тускло серебро ведут
    По хлебам и фарфору менады,
    Яко дивные пиры грядут,
    Время цветью свивать колоннады.

    Елеонских зеленей арма
    Восточается к небам эфирным,
    Фьезоланских нимфеток гурма
    Шелком нас всечарует порфирным.

    От Эдема нашлют ангелков,
    Им Господние копья даруют –
    Жечь в лепнине бегущих волков
    Над столовьем, где цари пируют.

    Пятидесятый фрагмент

    Восточайся, небесный Зефир,
    Южный сумрак осети ночные
    Распахнул, благовонный эфир
    Нам тенета дарит выписные.

    Ирод-царь помнит эти ль цвета
    Черноспелых тлеющихся вишен,
    Сколь одесная кровь излита,
    Неб амфорник и станет нелишен.

    Господь-Бог, на вечернем столе
    Хлеб зерцая о барве солонниц,
    Преглядит, как в диаментной мгле
    Нас влачат меж порфирных колонниц.

    Портреты юдиц за именинными столами

    Двадцать четвертый фрагмент

    Се винтажного лета арма,
    Фаэтона искрят колесницы,Я
    Дев асийских честная гурма
    Весела и пеют меловницы.

    Жар июльских всещедрых столов
    Ягомостей и граций пленяет,
    Блеск сусальных златых куполов
    Именитства легко осеняет.

    Сны ль увиждим – царевны белы
    И юдицы о красном замирны,
    И течет на пустые столы
    Ядный хмель диаментовой смирны.

    Тридцать первый фрагмент

    Зной всеблагостный, дышащий жар
    Именинных столов, кринолины
    Гостий бледных, июльский пожар
    Бутоньерок о хладе малины.

    Исцветайте, пенаты, цариц
    Вы достойны томлений и неги,
    Увивайтесь аромой кориц,
    Тьмой вишневой, чарующей снеги.

    Но мирские столовья пусты,
    Мглы соцвет кровью тусклой обрамен,
    И виньетно течет на холсты
    Изумруд с наших басмовых рамен.

    Тридцать четвертый фрагмент

    Именины, Господе, волхвы
    Нам даруют алмазы июля,
    Ах, еще ль мы одесно живы –
    Соваянья мелового тюля.

    Но крушничные гермы стоят
    Вдоль изоческих милых пенатов,
    Феи смерти лекифы таят
    С ядом роз и оцветом гранатов.

    Иль юдиц хоровод круг стола
    Винным хмелем златого Токая
    Услажден, всяка есмь и бела,
    Кровь теней мертвых царей алкая.

    Сорок восьмой фрагмент

    Ночь июльская чары таит
    И лекифы, опетые царством,
    Именины -- и кто устоит
    Пред земным и небесным коварством.

    На столы вместо амфор златых
    Собиенные кельхи поставим,
    Были пиры, а нет всесвятых,
    Что бодримся еще и лукавим.

    Виждь, Господе, хотя у цветниц,
    Роскошь тленья вкусивших, нещадных,
    Как мы в круге ночных балевниц
    Мглу пием из лафитников хладных.

    Пятидесятый фрагмент

    Лето, лето Господнее, цвесть
    Не устанут белые менины,
    Дивный жар их юдицам ли свесть,
    Именитства у нас, именины.

    Ах, несите лекифы, волхвы,
    Мы даров неотмирных и чаем,
    Благовонные листья травы
    Нощно в мирру садов обращаем.

    И когда темных флоксов и роз
    Хладный яд на ланитах истает,
    Нам пожалуют царствие Оз,
    Яко лета Господь не считает.

  6. #626
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Обретя художественного гения, русская литература потеряла лицо. Иначе невозможно характеризовать ситуацию с Есепкиным, особенно в прикладном, а не в метафизическом контексте.»
    Э. Ленская

    Портреты юдиц в эфирной лепнине

    Третий фрагмент


    Свеч бордовых из царствия тьмы
    Нанесли к столам феи Эреба,
    Это вечные пиры, се мы
    Льем диамент на барвие хлеба.

    Туне одницам глорию петь,
    Воск хрустальный сбирать для алкеев,
    Императорам должно успеть,
    Ныне время шутов и лакеев.

    Яко мертвых властителей свод
    Неб зальет мглою течно-порфирной,
    Выйдут чтицы – холодностью од
    Гоев славить в лепнине эфирной.

    Пятый фрагмент

    Торты чернию снов налиют
    Антикварные злые богини,
    И юдицы бесшумно снуют,
    И десертов не ждут ворогини.

    Пир, взвивайся, одесно гори,
    Иль серебро лишь мертвые чают,
    Где белену алкают цари
    И всебелые дивы скучают.

    Протрезвеем от хлада и тьмы,
    Красным шелком совьются менины
    В темных башнях царицы Чумы,
    Восславляя ее именины.

    Десятый фрагмент

    Ах, Господе, в нагорных лугах
    Вновь сияют рамоны златые,
    Что искать о пустых четвергах,
    Здесь кадятся ли вои святые.

    Тускл сумрак у земных алтарей,
    Дьямент гаснет меж емин и хлеба,
    Одевает успенных царей
    Во гниющие мраморы Геба.

    Нивы будут всенощно тлеесть
    Под небесной холодною слотой,
    И тогда мы предстанем как есть –
    На щитах с желто-черной золотой.

    Тридцать шестой фрагмент

    Май всекрасный, чаруйся, гори,
    Над Эпиром златые морганы
    Источай и одесно пари,
    И Флиунту дари балаганы.

    Выйдут челяди – царей искать,
    Круг темно и ночные аллеи
    Немы, станем хотя преалкать
    Ядный мел, белым красить лилеи.

    Хоры юдиц в шелках меловых
    Траур, Ая, блюдут и диеты,
    И на червных столах пировых
    Кровью нашей соводят виньеты.

    Пятидесятый фрагмент

    Яды антики полнят столы,
    Хлебы ломкие барвой солонниц
    Феи ночи оводят, милы
    Гостьи неб о тенетах колонниц.

    Ледяные пасхалы затлим,
    Апронахи червленые снимем,
    И не мы ли юдиц веселим,
    Аще цветность эфирную имем.

    И начинут оне балевать,
    Халы мазать серебром, в емины
    Цветь пергамскую нощно сливать,
    Обводя ею столов кармины.

    Портреты юдиц за антикварными столами

    Девятнадцатый фрагмент

    Мертвых царей легко напоят
    Чернью вишен аллей фаворитки,
    Это мрамор, се воски таят
    Феи неб и цветы маргаритки.

    Антикварные полнят столы
    Яства Тийи, емины златые,
    Иль юдицы опять веселы,
    Иль всещедры одне лишь святые.

    Будут свечи гореть и гореть,
    Будут ночь ягомости лелеять,
    И царевнам дадут умереть,
    Чтоб по смерти меж юдиц алеять.

    Двадцать девятый фрагмент

    Расточайся, полночная мгла,
    Хвои терпкой сияй, пирамида,
    Аще юдиц однех круг стола
    Вьется шелк, это бал у Аида.

    Се алмазные веи менин,
    Се диаменты хлебов порфирных,
    Ярки звезды теней именин
    И белых фавориток эфирных.

    Мускус томных царевен пьянит,
    Над еминами вечность мерцает,
    И гостей ночь благая темнит,
    Кою Геба сама восклицает.

    Тридцать четвертый фрагмент

    Ночь серебром еще прелиет
    Алавастровых кубков цветочность,
    Фей одарит червицей виньет,
    Роковая ли суща им точность.

    Замков темных обсиды крепки
    И церковные хладны подвалы,
    К емин чарам найдут ангелки,
    Будут хищные фурии алы.

    Внове ль юдицы с куклами спят,
    Алавастры в истечиях пенных,
    И Чумы колесницы скрипят
    О бальзамах царевен успенных.

    Пятидесятый фрагмент

    Меж фарфоров пасхалы кадят,
    Свеч высоких дьяментные течи
    Льют небесность, из окон следят
    Их ли гои, белы эти свечи.

    Глянь, Летисия, хлебы тверды,
    Чинят ядом всепышные корки,
    Несть златой и небесной орды,
    Губят царичей пьяные орки.

    Станут халы Эйлата черстветь,
    Юдиц рамена мглой обовьются,
    И начнет воск свечей багроветь,
    Яко небесей амфоры бьются.

  7. #627
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Победитель не получает ничего. Есепкина не издавали сорок лет, он был легендой модернизма и постмодернизма, андеграундной легендой. Косность отечественной славистики предполагала и предполагает статичность, ограниченную в лучшем случае рамками Серебряного века. Сегодня великого писателя активно издают в России и за рубежом, на его книгах делают состояния, а сам он, увы, остается все в той же андеграундной нише, порою губительно затемненной для взоров массового читателя.»
    Н. Свешников

    Портреты юдиц за винтажными декорациями

    Второй фрагмент

    Переспелые вишни сиять
    Не устали, июль кровотечный
    Их очернит, иль можно стоять
    За древами: сей мраморник вечный.

    Стол фиванский и щедр, и богат,
    Нас менады беленой встречают,
    Вин лекифы – к агату агат,
    Солнце звездные гостии чают.

    И начинут цвета огневеть,
    И клико угасит старопрамен,
    Где стекает алмазная цветь
    С наших цинками выбитых рамен.

    Одиннадцатый фрагмент

    Вновь юдицы серебро таят,
    На лекифах виньетки стирают,
    И за феями неб восстоят,
    И тиары белые марают.

    Апронахи звездами сотлим,
    Королевские гербы оплавим,
    Что и нынее жалко юлим,
    Пред убивцами туне лукавим.

    Станет Господе, сны балевниц
    Наблюдая, мечтать об изветном
    И увидит – меж черных цветниц
    Мы в серебре биемся виньетном.

    Двадцать восьмой фрагмент

    Красят златом всевластия трон
    Меловницы, еще ль ягомости
    На закате пеют Киферон
    И одесны фиванские гости.

    Ниобея-царица, теней
    Слез кровавых и стоит веселье,
    Фивы жалуют лед простыней
    Воям неб и отравное зелье.

    Книгу жизни и смерти писать
    Яко будет Господе, внимая
    Снам царей, и начинут бросать
    В нас юдицы язминники мая.

    Тридцать девятый фрагмент

    Куклы белые ночью пышней
    И фривольнее томных гризеток,
    Их влекут соваянья теней,
    Им даруют ледовость розеток.

    Виждь, их, Кирка, в холодном плену
    Царств Морфея, свиней ли бордовых
    Обольщать, пусть к чудесному сну
    Девиц льнут эльфы цитрий медовых.

    Упоят хороводы виллис
    Юных принцев и ангельских граций,
    И под мглой золотою кулис
    Истлеют миражи декораций.

    Пятидесятый фрагмент

    Зной июльский, виньеточный зной,
    Расточайся, лети над столами,
    Се тенета юдоли земной,
    Мы пируем опять с ангелами.

    Скажет Господе лити вино
    По начиньям и хлебу менадам,
    Ах, Господь, мы велики одно,
    Цветность крови идет колоннадам.

    И тогда Господь-Бог уследит,
    Как тлеются в подтеках алмазных
    Лики наши, как всенощно рдит
    Их червица истечий образных.

    Портреты юдиц за маковыми столами

    Тринадцатый фрагмент

    За пасхалами красными – тьма,
    Столам щедрым хватает ли корок,
    И высоки ж сие терема,
    И высок диаментовый морок.

    Ах, царице, гуляй, веселись,
    В шелк холодный огнем заплетайся,
    Ах, мгновенье прекрасное, длись,
    Только с феями пиров считайся.

    И о чем юным девам рыдать,
    Мы одно бы цикуту испили,
    Их Господь наведет – соглядать,
    Как из нас ангелочков лепили.

    Сорок первый фрагмент

    О серебре фамильных аллей,
    О портальниках дивы стенают,
    Несть прекраснее их и белей,
    Лишь оне ли бессмертие знают.

    Нас ко маковым столам ведут
    Юны бледные в траурных шелках,
    Нас родные с хлебницами ждут,
    Ночь от ночи сидят на иголках.

    Вижди, вижди под слотою неб
    Елеонские маки и астры,
    И эфирный точащийся хлеб,
    И червленых пиров алавастры.

    Сорок пятый фрагмент

    Яко мертвых лишь время щадит,
    Яко чают гостей статуэтки,
    Обернемся пурпурой – следит
    Геба нас и дарует виньетки.

    Это славные пиры, Аид,
    Вечный царе, мы все оглашенны
    К ним давно, золотых аонид
    Мглой поим, яко те совершенны.

    Сколь Господе в жасминовый рай
    Даст найти преалкавшим и млечность,
    Восстенаем из кущ: умирай,
    Кто пеял белых граций калечность.

    Пятидесятый фрагмент

    Башни темной царицы Чумы
    Приснобелый язмин увивает,
    Нас юдицы алкали – се мы,
    А веселье иным ли бывает.

    Милых граций к столам позовут,
    Ядной цветью наполнят амфоры,
    И решетники ночи сорвут
    Иды злые и тусклые Оры.

    Но, Летия, смотри, всебледны
    Молодые фиады , с корицей
    Льют белену и мглу в наши сны,
    Озлаченные мертвой царицей.

  8. #628
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Весьма очевиден глобальный кризис всей системы высшего гуманитарного образования, ставшей заложницей ортодоксальности и косности профессуры. Ее нынешняя формация сама воспитана (как и предыдущие) на догмах едва ли не схоластического порядка. Литературный прогресс завершается Серебряным веком, последующие сто лет исчезают во времени. Это интеллектуальная катастрофа для пяти потерянных поколений. Гении масштаба Есепкина становятся недоступными фигурами.»
    Н. Свешников (из статьи «Ложное покаяние»)

    Портреты юдиц за млечными столами

    Двадцать первый фрагмент

    Спи, Никея, чаруйся, Эпир,
    Тьма уйдет и опять взвеселимся,
    Грянет царственно благостный пир,
    Согляди, как пием и белимся.

    Что и кровь, что скелеты в шкафах,
    Се вино из подвалов Руана,
    Пир так пир, лейте, юдицы, ах,
    Чернь свою на портрет Дориана.

    Сколь откупорим ночь и к столам
    Занесут красных амфор и свечек,
    Мы и будем пеять ангелам,
    Тлесть во льду херувимских сердечек.

    Тридцать девятый фрагмент

    Дама-глория в бледную мглу
    Небодарственный веер уронит,
    И подсядут к честному столу
    Ягомости, их ночь ли хоронит.

    Мы ль, Циана, вольно пировать
    Собирались, но пиры иные
    Здесь текут, будем тьму обрывать
    С шелка фей, принты весть ледяные.

    Где вы, маковки рая, одне
    Хоры юдиц богинь и встречают,
    И серебро на красном вине
    Зло гасят, и сумрак источают.

    Сорок второй фрагмент

    Тусклой миррою чела цариц
    Ангелки овели, пировые
    Источают небесность кориц,
    Бал взыскуют одесно живые.

    Под холодным серебром вино
    Застоялось, менады, сливайте
    Хмель в амфоры, мы бредим одно,
    Веселитесь, еще пировайте.

    Божевольные Цины к столам
    Яства горние вынесут, мраком
    Их свивая, чтоб присно юлам
    Всетризниться за темным араком.

    Пятидесятый фрагмент

    Пировые Флиунта восждут
    Фей небесных, рапсодов эфирных,
    Се и мы, нас, Господе, блюдут
    Цари млечные в тогах порфирных.

    На язмина серебро, на цветь
    Бледно-желтых и басмовых лилий
    Выльем кровь, аще нам огневеть,
    Нам однем пить и мелы вергилий.

    Станут юдицы нощность алкать,
    Хлебы мазать остудой карминов,
    И начнут ангелки соискать
    Черных вдов под серебром жасминов.

    Портреты юдиц за троном всевластия

    Десятый фрагмент

    Южный сумрак дыханием роз
    Молодых овевает альтанки,
    Се бессонное царствие Оз,
    Се цариц веселят пуританки.

    Девы юные, грации нив
    Златоносных, вдыхайте охладу
    Ночи краткой, чела наклонив,
    Песнь внемлите – за трелью руладу.

    Вечность хмелем своим прелиет
    Сад мечтаний, цветенья купажи,
    И в холодной багрице виньет
    На закат вас умчат экипажи.

    Восемнадцатый фрагмент

    Именинные щедры столы,
    Хлебы пышны, розетки ледовы,
    И менины чудесно белы,
    И веселые пирствуют вдовы.

    Темный яд в кубки неб солием,
    Будут розы всечервные тлиться,
    Будут юдиц гурмы о своем
    Красно плакать и снова хмелиться.

    Пусть Господе на хорах благих
    Нощно зрит, как пеют ягомости
    И травятся от вин дорогих
    Увитые исцветием гости.

    Двадцать седьмой фрагмент

    Вишни черные в тортах сладки –
    Переспелые, зноем литые,
    Сохваляют июль ангелки,
    Мглу на хлебы лиют золотые.

    Именинному пиру хвала,
    Мы с гиадами днесь пироваем,
    Блещут яства ночного стола,
    Их атраментной тьмой покрываем.

    Так чернеет всеалое, Брут,
    Млечность глории выбьет золоту,
    И церковные флоксы вберут
    Угасания нашего слоту.

    Сороковой фрагмент

    Розы майские яд берегут
    Для июля и августа, Литы,
    Именин мы ждали, но бегут
    Девы свеч и мертвы Кармелиты.

    На атрамент лишь кровь солием,
    Оды эти не к радости, чаде,
    Именитства ль – цветет Вифлеем,
    Кто взалкает о траурном саде.

    И начнут пламенеть небеса,
    И Господь, мглою твердь обнимая,
    Прелиет нам в седые власа
    Розный дождь неотмирного мая.

    Пятидесятый фрагмент

    В лазурите небесный корвет,
    Мимо ангелей мчат цеппелины,
    Одотечный атрамент плывет
    На золоту эдемской малины.

    Трон всевластия райских цветниц
    Сень межзвездная тьмой накрывает,
    Будем слушать еще ль меловниц,
    Где юдольная чернь пировает.

    Иль Господе со хоров не зрит
    Слоту черную, пламень биющий
    Во скульптурный ночной лазурит,
    По челам и остиям текущий.

  9. #629
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Пророков либо убивают, либо не замечают, полагая, что это есть вытесненное из сознания убийство. Современная маргинальная книгоиздательская система, ориентированная на маргинальный же рынок, естественно, попросту не в состоянии принять в себя такой неформат, как «Космополис архаики» или «Порфирность». Между тем на утилизацию великих шедевров тратятся не меньшие усилия. Итог – перемещение канонического гения в русло западной литературной эстетики.»
    В. Крайнова

    Портреты юдиц за чтением и в трауре

    Тринадцатый фрагмент

    Несть кифары, одесным столам
    Хватит немости, пиры, взвивайтесь,
    Расточайте хвалу ангелам
    И серебром еще упивайтесь.

    Эти черные шелки сведут
    Лона юдиц холодной каймою,
    Нас губители суе и ждут,
    Яко днесь пироваем с Чумою.

    И откупорят ночь вещуны,
    И рапсоды слезами упьются,
    Где царевны следят наши сны
    И фарфорницы млечные бьются.

    Двадцать девятый фрагмент

    Совиньон голубой наливай,
    Антиквар, мы с вакханками плачем
    И застольный пеем каравай,
    И тюльпаны церковные прячем.

    Ах, Лаура, Франческо ли нем,
    Биты смертью неречной сильфиды,
    Лишь палаты златые минем,
    Всех увиждят хотя аониды.

    Но опять четверговки одне
    Круг столов требник делят всепирный,
    Изливая в томительном сне
    Кровь и воски на мрамор ампирный.

    Сорок второй фрагмент

    Пей, Уильям, и смерть не зови,
    Яко млечные гаснут хоромы,
    Убежим сумасшедшей любви
    Одалисок, взыскующих громы.

    Хвоя будет всетускло гореть,
    Золотыя макушки чадиться,
    Положат нам легко умереть
    В темно-красном и мглой пресладиться.

    И тогда лишь во трауре Ид
    На пиры отведут временные –
    Гладить шелки эфирных сильфид
    И рамена царей ледяные.

    Портреты юдиц с амфорами и лекифами

    Третий фрагмент

    Нас опять ли чаруют сады
    Елеонские, бледные девы
    Золотые сбирают плоды
    И белят вековые деревы.

    Литы, Литы, молчите, одне
    Князи ночи меж комнат ампирных,
    Скорбь утопим в церковном вине,
    Много склорби от хлебниц всепирных.

    Иль Господе зайдет пировать,
    Фей июльских к столам оглашая,
    И явятся -- нам хлеб даровать
    Молитовные Слэйме и Шая.

    Двенадцатый фрагмент

    Веи спящих царевен таят
    Негу жаркую, милые грезы,
    Над альковами их восстоят
    Хоры фей, блещут млечные розы.

    Цвета ль мало в сиянии неб,
    Их легко раззолачивать гоям,
    Очерствелый диаментный хлеб
    Положен хоть бы мертвым изгоям.

    И во амфоры яды слиты,
    Белорозные немы камеи,
    Где овили кольцами щиты
    Ягомостей нагорные змеи.

    Двадцать седьмой фрагмент

    Арманьяки небесных сортов
    На столах именинных мерцают,
    Яд лиют изо пламенных ртов
    Эвмениды и ночь восклицают.

    Несть лекифы и амфоры тьмы
    К этим яствам и хлебницам красным,
    Се Господние чада, се мы—
    Лишь мгновеньем и грезим прекрасным.

    Аще вечно молчание неб,
    Пусть Господе увиждит со хоров
    Ядной цветью точащийся хлеб
    За атраментным блеском фарфоров.

    Сорок третий фрагмент

    Алавастры полнятся вином,
    Льют фиады со хмелем белену,
    Чтоб восщедра на пире земном
    Чернь была и к шестому колену.

    Меж скульптурниц холодных венки
    Золотятся, о флоксах цикады
    Мглу чаруют, еще ангелки
    Истемняют нагорные клады.

    Станет млечная даль огневеть,
    Фей дурманя вселепием камфор,
    Мы тогда белорозную цветь
    Солием из лавастровых амфор.

    Пятидесятый фрагмент

    Именины, Господе, парят
    Замков млечных венцы и лепнины,
    Нас любовью камены дарят,
    Се и траурных муз именины.

    На столы кровь с вином прелием,
    Удивятся менады хмельные,
    Будет желтию цвесть Вифлеем,
    Будут ждать нас в пенатах родные.

    Изумрудный Твой хмель отшумел,
    Сонм юдиц ночи брашно алкает,
    И холодный сиреневый мел
    По челам нашим темным стекает.

  10. #630
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    199

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    • «Художественная сила книг андеграундного гения поражает и ошеломляет. Внешняя эстетика письма таит внутренний огонь вселенского накала. Этот мистический огонь порою губителен.»
    Л. Осипов

    Портреты юдиц с битыми амфорами

    Седьмой фрагмент

    Май одесный, порфировый май,
    Небы славь и тенета земные,
    Огневейных камен донимай,
    Им угодны ль алмазы иные.

    Эту хладную тусклую цветь,
    Пламень сей за решетами, течи
    Бледных лилий кто видел, ответь,
    Где и вьются наперстные свечи.

    Меж пасхалов тиснятся оне,
    В бутоньерках диаментных рдеют,
    Источаясь во темном огне,
    И горят, и опять холодеют.

    Девятнадцатый фрагмент

    Перманентом юдиц увиют
    Бледноликие феи, тийяды
    Им во амфоры нощно слиют
    Мирру тусклую, горние яды.

    Это хоры высоких царей,
    Нас однех чают барвы колонниц,
    Тьма взнесенна к столпам алтарей,
    Кровь течется из красных солонниц.

    Будет Господе яства макать
    В грозовое серебро и небы,
    И тогда нам дадут возалкать,
    Преливая червницу на хлебы.

    Тридцать первый фрагмент

    Майский сад, благоденствуй, живись
    Неотмирной армою сионской,
    Всеуспенным царевнам явись
    Хоть в истечьях красы елеонской.

    Из Никеи ль амфорники шлют
    К нашим столам одесным фиады,
    Был укос гостий замковых лют,
    Днесь иные нас чествуют сады.

    И пируют владетели сех
    Тусклых нив, млечно-белых язминов,
    И горят о жемчужных власех
    Черных донн течи славских карминов.

    Тридцать четвертый фрагмент

    Локны темные белых цариц
    Обольстят ночи стражей, блистая,
    На меловые яства кориц
    Источится арма золотая.

    Будем в амфоры битые лить
    Млечность бледных язминов и негу
    Хладных див, аще туне юлить,
    Яко мчат их по вечному снегу.

    Неб цвета со жасмина стекут
    В мглу камор, где лишь ночи взыскуем
    И алкаем серебро цикут,
    И о мертвых царевнах тоскуем.

    Пятидесятый фрагмент

    О порталах никейских садов
    Грозовые кадятся лампады,
    Носят девы червицу плодов,
    Их смущают царей эскапады.

    Се бордовые свечи горят
    И емины волшебные тают,
    С диаментами нищих мирят,
    На пирах герцогини блистают.

    К цвету мая взалкаем – пылай,
    Наливайся гранатовой слотой
    И порфирами ночь устилай
    Для царевен, собитых золотой.

    Портреты юдиц с виноградом и лилиями

    Одиннадцатый фрагмент

    Апронахи звездами сотлим,
    Нощно еминой пиры уставят,
    Яко Ид мы еще веселим,
    Пусть оне меж богинь и картавят.

    От нагорных дворцов ли несут
    Млечно-желтые амфоры, чаде,
    То лекифы, нас гои пасут
    О истечном хмельном винограде.

    Утром челядь найдет замывать
    Царский мрамор, желтушные стены
    И, юдольно мелясь, обрывать
    С ниш барочных златые картены.

    Девятнадцатый фрагмент

    Внове розовый сад ангела
    Искрашают виньетою млечной,
    Ягомости опять круг стола –
    Всяк упоен армой неботечной.

    Сильфы южные, пойте одно
    Этот май, будем ангелей славить,
    Лити в келихи мед и вино,
    Ибо суе пред небом лукавить.

    Иль увиждим: сад мрачен и пуст,
    Был он розовый, ныне разорный,
    И течет на емины со уст
    Наших воск фиолетово-черный.

    Тридцать третий фрагмент

    Мрамор замковых стен расписать
    Кровью лилий всевелено жрицам,
    Меж колонниц ампирных плясать
    Не устанут, внимая царицам.

    Тьма сгустится и вновь налетят
    О шелках меловые химеры,
    Что и юные девы грустят,
    Их пугают во снах землемеры.

    Ярок сонм хороводных теней
    И высока лепнина ампиров,
    И Цирцея в безумных свиней
    Обращает владетелей пиров.

    Сорок второй фрагмент

    От цветущих капрейских садов
    Геспериды всенощно хмелеют,
    Ангелкам золоченых плодов,
    Тусклых яблок своех не жалеют.

    Бледно-огненным шелком столы
    Вновь накрыты, пиют юродные
    И ядят, и оне веселы,
    И амфоры опять ледяные.

    Ах, Господе, из млечности неб
    Согляди, из вишневых иконниц,
    Как сливают червицу на хлеб
    И влачат нас меж темных оконниц.

    Пятидесятый фрагмент

    Май портальники выбьет огнем
    Золотым и червленым, Алкея
    Внимем голос и к Лете свернем,
    Пировайте, Эйлат и Никея.

    Аще юные вдовы не ждут
    Милых царичей, пейте, рапсоды,
    Яд веселья, щиты соблюдут
    Феи неб, преалкавшие оды.

    Станет чахлою горняя цветь,
    Лики хмелем ожгут на монетах,
    Чтоб порталам о мгле багроветь
    В мертвоогненных черных тенетах.

Страница 63 из 64 ПерваяПервая ... 135361626364 ПоследняяПоследняя

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Тема просмтрена более 10K раз

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •