Страница 58 из 59 ПерваяПервая ... 84856575859 ПоследняяПоследняя
Показано с 571 по 580 из 589

Тема: Яков Есепкин

  1. #571
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    172

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    Канцоны Урании

    • «И вот он, праздник на улицах, авеню библиофилов, помимо «Русского самовара» любящих десерт. Книги Есепкина «Космополис архаики», «Lacrimosa», «Порфирность», «Вакханки в серебре» триумфально завоевывают художественный мир и рынок.»
    Р. Салимов

    I

    Нет парчи – содомитский атлас
    Застилайте на жалкие гробы,
    Кто и слышал сиреневый глас,
    Мертвых ангелов носят утробы.

    Из Содома в Коринфы свернем,
    Хоть колонские пиры утешим,
    На атласах еще мы уснем,
    Бледный вершник нам явится пешим.

    Свечки вынесут: нощь востречать,
    Фрид платками терзать гробовыми,
    Лишь тогда и начинем кричать
    Со младенцами вечно живыми.

    II

    Спит в капеллах ночная тоска,
    Под луною сребрятся химеры,
    Гулких замков печаль высока,
    А высоки и ночи размеры.

    Сотрезвеем, юнон умирят
    Апострофики течные яды,
    На холодных камеях горят
    С юровыми звездами наяды.

    Были смерти этерьи белы,
    Истенилась музеев холодность,
    Время тлеть – и всезрите, как мглы
    Гасит мелом очей наших сводность.

    III

    Май порфирность еще вознесет,
    Из сиреней тогда соявятся
    Девы бледные, их ли спасет
    Аваддон, перед коим резвятся.

    Ах, не плачьте, камены, легки
    Мы на вечном помине иль живы,
    Цвет чернила впитали штыки,
    Паче мая атраменты лживы.

    Мел течет с наших гипсовых лиц,
    Как посмертные маски беззвездны,
    Где порфировой мглою столиц
    Окантованы смрадные бездны.

    IV

    Звезды ль имем, вишневую цветь,
    Соявимся в пенаты земные,
    Где и мрамор наш белый, ответь,
    Кто всестолия знал именные.

    Сей июль небосклонен юлам,
    Круг мускатность парфянская вьется,
    Вин мерцание льнет ко столам,
    Звезд хранителям благо живется.

    Нас обручники бледные ждут,
    Во букетницах лилий порфирных
    Вишни спрячем и мел – хоть найдут
    Пусть гиады скитальцев эфирных.

    V

    Се, розарии днесь всетемны,
    Тень фиалки взыскует о тени,
    Аще ждут фаворитов Луны,
    Бейте черные розы на сени.


    Что и плакать, нашли по цветам
    Иудейских успенных царевен,
    Роскошь клумб не идет к высотам,
    Ядъ и миро торгуют из Плевен.


    Так в эфире цвета не горят,
    Мертвым девам бледнеть ли, сех зряши,
    Им аромы нещадно дарят
    Парфюмерные тусклые чаши.

    VI

    Яды пей, Фредерик, веселись,
    Юность любит шелка с желтизною,
    Девы мертвые в танце свились,
    Дышат лядвия негой земною.

    От ночного полета гиад
    Истемнятся дворцовые парки,
    Свеч не будет и мраморный сад
    Вакх оставит, не чествуя арки.

    Сей акрополь и не был воспет,
    Нас тоскующий Лувр не дождался,
    Лишь путраментный пламень виньет
    Аонидами тще соглядался.

    VII

    Спит Киприда, со темной волной
    Льется морок вифанских обеден,
    Сладким был дивный август земной,
    Царствуй ныне, кто истинно беден.

    В майских кущах вольготно ль порхать
    Адоносцам, юдицам кургузым,
    Сих к августу: свечой полыхать
    Всякой Голде с купцом желтоблузым.

    Днесь еще убирают столы
    Тех пиров ангелки неживые,
    И сугатные Иды целы,
    И горят по ночам пировые.

    VIII

    Август, август еще повелит
    К всенебесным пирам соявиться,
    Аще мертвых юдоль и целит,
    Будем нощной трапезе дивиться.

    Виждь, серебро по макам ведут,
    Много скорби об ангельских чарах,
    Нас обручники тихие ждут
    В меловых затрапезных тиарах.

    Ах, роскошные эти сады,
    Что юдоли высокая млечность,
    Мы не чаяли неб и Звезды,
    И диаментных свеч – во увечность.

    IX

    Ночь тиха, всеблагая Звезда
    Восточает иглицы сувои,
    Ах, попались и мы в невода
    Вифлеемской таинственной хвои.

    Картонажные свечки белы,
    Тесьмой пламенной щуки свитые,
    Презлатятся русалок юлы
    И макушки тлеют золотые.

    Шелк течет ли, атрамент свечной,
    Денно ль Золушки бьются под мелью,
    Виждь еще: сколь вертеп расписной
    Пуст и темен за плачущей елью.

  2. #572

    По умолчанию

    И надежно склеим скотчем!

  3. #573
    Регистрация
    04.11.2002
    Адрес
    В астрале, но с моргиджем
    Сообщений
    5,975

    По умолчанию

    Да, без Бегемота никак.

    If you lived and not lived and already died and haven't even been born an infinite number of times, and already made an infinite number of wrong and right choices, then, in your here and now, what's your next move?

  4. #574

    По умолчанию

    бля леда жива еще дурилка картонная! наше вам с хвостиком

  5. #575

    По умолчанию

    леда леда
    добрый малый
    что там свет а что печаль...
    содомитский атлас сраный,
    срутся Ожегов и Даль..

    охуели апострОфы,
    охуели ыть и ять,
    но у всех есепканутых
    одного лишь не отъять:

    любят, суки, выражаться,
    любят сочные вирши..
    нет бы лучше поебаться
    нет бы сесть да и просраться
    нет бы с негром пое... побрататься...
    ну тупые... свет туши...

  6. #576

    По умолчанию

    Цитата Сообщение от Моня Циферблат Посмотреть сообщение
    леда леда
    добрый малый
    что там свет а что печаль...
    содомитский атлас сраный,
    срутся Ожегов и Даль..
    Вот, учитесь студенты. Зашел, и сразу нетленка.
    И надежно склеим скотчем!

  7. #577
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    172

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    Коринф

    • «После Золотого и Серебряного веков отечественной литературы наступил век Алмазный. Правда, ассоциируется он лишь с фигурой автора «Космополиса архаики», тем более исполинской на вакуумном фоне современности».
    И. Соловьев


    I

    Мел и мрамор с фаянсовых лиц
    Докрошит златописная вечность,
    Лей, август, хоть бы роскошь столиц
    На лилейных старлеток увечность.

    Не блюла Финикия венцов,
    Одеона во слоте зерцала,
    Шелк совьется - виждите певцов,
    Коих эта юдоль не взерцала.

    Чела наши доселе темны,
    Звезды пьем и свечей благовонных
    Яд лиется в цариц ложесны,
    Опочивших меж шелков червонных.

    II

    Ах, всевесело Итам кричать,
    Желтовицу писать под старизну,
    Аще немость, Алипий, молчать
    Будем ныне, сочествуя тризну.

    Мом устанет смеяться и вот
    Шелк чаровниц увиет в серебре,
    Пел сугатный Иосиф: кивот,
    А басма лишь тиснится на ребре.

    Се тавро, яд от масла, Памел
    Чресл отравленных смрадная тучность,
    Выбьют желтью путраментный мел –
    Шелест наш перельется в незвучность.

    III

    Любят Парки лилеи одне,
    Се тлеют паче яствий и неба,
    Желть утопим в призрачном вине,
    Хватит мертвым емины из хлеба.

    Ах, еще ль с двоеперстий сильфид
    Желтоватые пудры стекают,
    Ах, гонят от столов аонид,
    Яко им небеса потакают.

    Ничего, ничего не спасти,
    Суе царичи ядом фиолы
    Преполнили и бьют по желти,
    И тлеются лилейные столы.

    IV

    От жасминов серебро белей,
    Ах, судьба ли стучится во двери,
    Пироваем сейчас, веселей
    Нет подпивших камен, Алигъери.

    Божевольные аще легки
    Четверговки на вечном помине,
    Станем пурпуром тлить васильки,
    А очнемся еще в Таормине.

    Се июль беспощадный влечет
    Сон юдоли, иудиц панады,
    И серебро течет и течет,
    И жасмином свиты колоннады.

    V


    Яду сахарным вишням, под эль
    И арак стелят черные шелки,
    Плачет Эстэр, вздыхает Эдэль,
    Круг их пляшут бумажные волки.

    Мнится девам земля Сеннаар,
    Сколь оцветники неба не имут,
    Из юродных выглянем тиар,
    Нимб ужель отравители снимут.

    Звездных этих веретищ сносить
    И дано ли пурпуру юдицам,
    Будут, будут оне голосить,
    Мрамр идет к нашим каморным лицам.

    VI

    Снова бледные агнцы бегут,
    Пир великого Ирода весел,
    Новорожденных чад стерегут
    У кровавых злошелковых чресел.

    Разлиется атласный сандал,
    Пировые возблещут огнями,
    Кто и не пил, а желть соглядал,
    Пировай с золотыми тенями.

    Смерти фоника паче басов,
    Феи вывели губы молодниц,
    И холодный пожар голосов
    Тьма гасит шелком вьющихся модниц.

    VII

    Прегорчит золотое вино
    И лилеи меж яствий блистают,
    Аониды ль умерли давно,
    Ах, оне лишь царевн сочетают.

    Зри, юдоль, божевольных певцов:
    Бледен всяк, цвет и выпил кровавый,
    Несть на пире алмазных венцов,
    Кто левее, сидит, яко правый.

    Звезды нощные станут пылать,
    Очерствятся емины у Гебы,
    И тогдв воскричим – исполать
    Здесь вкусившим вишневые хлебы.


    VIII

    Это кровью фаянс воскаждит,
    Пурпур се о трапезе фамильной,
    Се и дети детей, и сидит
    Рядом Цина с гримасой умильной.

    Фарисей ли, обручник – бледней
    Всякий гость отравленного мела,
    Веселы хороводы теней,
    Челядь подлая маки преела.

    Здесь и мы всевитийствуем, Феб,
    Аонидам кургузым внимая,
    И цедим вербный яд, и на хлеб
    Мажем пурпур каждящего мая.

    IX

    Антикварною мглою Мадрид
    Фей унижет иль каморной сметью,
    Цветит Асия мел для Ирид,
    Писем тушь и равна междометью.

    Где еще тьмы искать ледяных
    Желтых розочек, вишнелавровых,
    Па-де-баск танцовщиц площадных
    Менестрелей пугает суровых.

    Тень Мигеля в одесный Колон
    Век летит и биется о мрамор,
    И горят во незвездности лон
    Мертвых дев свечи тягостных камор.

  8. #578
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    172

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    ЛОРЕЛЕЕ

    • «В Европе, США, Канаде Есепкина давно и по праву считают ведущим современным русским писателем, одним из главных претендентов на получение Нобелевской премии. Издание в России «Вакханок в серебре», безусловно, можно рассматривать как знаковое событие, хотя сам «мистический советский авангардист» и лидер интеллектуальной фронды его не комментирует.»
    Л. Осипов


    I

    Новолетие, роз голубых
    Ангелки мирротечной смолою
    Истеклись, где и мы со рябых
    Ват следим за душистой юлою.

    Ель чудесная, помни о сех
    Бледных мытарях ночи портальной,
    Звезды с мелом горят на власех,
    Яд в безе и во басме хрустальной.

    Воск ликующих свеч ангелы
    Подсластили, трепещет и вьется
    Мрак шаров и червные столы
    Яств гадают, кто первым убьется.

    II

    Веселитесь одесно, юлы,
    Нежьте стулия чресл наготою,
    Мы хотя пировые столы
    Кутией осеребрим свитою.

    Сколь терзают рапсодниц шелка
    И пифии ad modum старлеток,
    Алавастры пускай чрез века
    Дев тиснят померанцем виньеток.

    Милый Франц, се ночные холмы
    Капитолия, холмы ль иные,
    Сладок пир лишь во время Чумы,
    Где блюдут нас Туаны чумные.

    III

    Ныне вишни с черникой горят,
    Золотыя, смотри, истекают
    Розы кровию, нас и дарят
    Сим – иных к ангелкам ли пускают.

    Здравствуй, Смерть, лучший бал согляди,
    Манят ядом черничные вина,
    Мрамр на лицах крошится, иди
    И узри, то скорбей половина.

    Дев пугаем крушней меловой,
    Тускл вифанский атрамент и течен,
    Ах, по Лете и плач юровой
    Лишь волнами забвения встречен

    IV

    Темный мрамор с незвездных ланит
    Обием и о Коре явимся,
    Что и колокол нощно звонит,
    Мы лишь Цинам во пурпуре мнимся.

    Что и плакать, вино прелилось,
    Шелк невинниц истлел, по кладовкам
    Гонит крыс, яко время сбылось,
    Вей, Украйна, тенета жидовкам.

    Вишни желтые молвят нести
    Из подвалов, мы с Иродом вместе
    К ним явимся в убойной желти --
    Золотить винограды ко сьесте.

    V

    Золотыя лилеи сорвем,
    Людовику венечия милы,
    Аще исстари мы не живем,
    Пусть резвятся младые Камилы.

    И кого победили, смотри ж,
    Ли несет финикийские воды,
    Тир ли пал, содрогнулся Париж,
    Ловят тигров барочные своды.

    Гипсы вырвут из темных аллей,
    Вновь начинье исцветим пустое,
    Чтоб, мрачнея, тризнить веселей,
    Как становится желтым златое.



    VI

    Меццониты вспоют Одеон,
    Там встречали нас юные Рузы,
    Молью шелки тисненны, лишь сон
    Дев чаруют минорные узы.

    Ныне царский август прешумел
    И оцветники Вакху зерцалом
    Честным служат, где юности мел
    Сотемнился на вретище алом.

    Туберозы шанели нежней,
    Капители сию ароматность
    Всетаят меж холодных теней,
    Облаченных во мертвую златность.

    VII

    Истомились колодницы, ждут
    Юн шелковых, под желтые чресла
    Небоценный сакрамент кладут
    На Фортуну во пышные кресла.

    И какие без яда столы,
    Течен мел, но темны фараоны,
    Виждь, Египет, иные балы,
    Нас и мраморных травят Ционы.

    Ита, Низа, Тиана, сюда
    Набегайте, хмелеют апаши
    От шелков, где точает Звезда
    Остия червотечные ваши.

    VIII

    Яд избрали цари для письма,
    Наш путрамент и маков алее,
    Троецарствия жаждет Чума,
    Днесь ли шелковой петь Лорелее.

    И спустимся во цоколи: зреть,
    Где юдицы рябые икают,
    Не могли от белен умереть,
    А оне разве маки алкают.

    Вакх, неси ж молодое вино,
    Хоть фаянсы виньетой пустою
    Обведем, на парчи и сукно
    Тьму лия со армой золотою.


    IX

    Тени роз небовольных пиют
    Августовское терпкое брашно,
    Ах, зелени еще вопиют,
    Умирать подо желтью всестрашно.

    Лей, Урания, вина свое,
    Благомервых ли ветхие сени
    Тленом чествуют, вижди остье:
    Се горят наши звездные тени.

    Хоть и слезы кровавые мглы
    Иззлатят на пустых колесницах,
    Воском выбьются алым столы –
    Всех нас ангели узрят в червницах.


    • Сенсация книжного мира. Впервые на рынке России – легендарная книга культового русского андеграундного писателя Якова ЕСЕПКИНА «ВАКХАНКИ В СЕРЕБРЕ». Приобретайте электронную и печатную версии издания в крупнейшем российском интернет-магазине ЛитРес и у партнеров.


  9. #579
    Регистрация
    13.10.2012
    Сообщений
    172

    По умолчанию

    Яков Есепкин

    ЛОТОСЫ ЭДЕМА

    • «Эсхатологическая мистерия «Космополис архаики», давно ставшая культовой в российском литературном андеграунде, а теперь и на книжном рынке США и Канады, не может не потрясать. Глобальную трагическую парадигму вполне логично продолжают и завершают такие произведения Есепкина, как «Траур по Клитемнестре» и «Вакханки в серебре». Они уже доступны не только русскоязычному мировому читателю, но и русским элитариям, сохранившимся на постсоветском пространстве.»
    О. Цветков


    I

    Небосвода волшебный хрусталь
    Истенили атласные фоны,
    Иудицам кивнул Гофмансталь,
    Кровь их дьяментов злей Персефоны.

    Пьет шампанское челядь, белясь,
    Золотятся картонные волки,
    Несмеяны тянут, веселясь,
    Из отравленных вишен иголки.

    Взором тусклым чарующих нег
    Обведем неботечный атрамент,
    И воссыпется питерский снег,
    Презлатясь, на тлеенный орнамент.

    II

    Разливайся, шампанским целись,
    Новоградская младость живая,
    Темновейные мрамры свились,
    А светла от шелков пировая.

    Веселы голубые цвета,
    Кровь, путрамент ли, винные шелки
    Нас пьянят, со златого холста
    Ночи смотрят на княжичей волки.

    Из фаянсовых чаш оливье
    Блещет вечными искрами снега,
    В белом фраке уставший крупье
    И морозная точится нега.

    III

    Тушью савскою нощь обведем,
    Апронахи кровавые снимем,
    Несть Звезды, а ея и не ждем,
    Несть свечей, но пасхалы мы имем.

    Се бессмертие, се и тщета,
    Во пирах оглашенных мирили,
    Чаша Лира вином прелита,
    В нас колодницы бельма вперили.

    Яко вечность бывает, с венцов
    Звезды выбием – тьмы ледяные
    Освещать, хоть узнают певцов
    Нощно дочери их юродные.

    IV

    Как начнут винограды темнеть,
    Гефсиманский оцвет увиется,
    Мы и станем тогда пламенеть,
    Всенощное ль серебро биется.

    Ах, августа щедры ли столы,
    Всё прекрасен фамильный их морок,
    Где каждят силуэты и мглы,
    Хоть просфирных отведаем корок.

    Се, еще веселиться пора,
    И не плачьте по нам, юродные,
    Се и мы – восстоим у юра,
    Сотлевая порфиры льняные.

    V

    Аще вершников лета целят
    И ночные певцы недыханны,
    Пусть фиванскую чернь веселят
    Двоеклятые Фриды и Ханны.

    Строфы эти горят во желти,
    Наш путрамент сирен золотее,
    Сколь младенцев благих не спасти,
    Поклонимся хотя Византее.

    Мнемозина ль, беги веретен,
    Суе Мом пустоокий смеется,
    Всякий сонной парчой оплетен
    Мертвый царич – в ней бьется и бьется.

    VI

    Золотистые пудры, шелка,
    Перманенты в Обводном топите,
    Низок Рим, а юдоль высока,
    Сей ли Цезарь и глянулся Ите.

    Нас Венеция тщетно ждала,
    Ночь пуста, время гоям дивиться,
    Лорка Савла приветит, стола
    Хватит всем – на века отравиться.

    Хватит глории мертвым сполна,
    Парики лишь кровавые снимем,
    Звезды выльются в куфли вина,
    Где венечья алмазные имем.

    VII

    Петербург меловницы клянут,
    Копенгаген русалок лелеет,
    Аще темное серебро, Кнут,
    Пасторалей – оно лишь белеет.

    Мелы, мелы, туманности хвой
    Ссеребряше, волхвы потемнели,
    Завились хлад и бледность в сувой,
    А блистают петровские ели.

    Дождь мишурный давно прелился,
    Золотые соникли виньэты,
    Где и слотную хвою гася,
    Наши тлеют во тьме силуэты.

    VIII

    Персть юдольную ангелы бдят,
    Вам оловки – рисуйтесь, шаловы,
    Ах, за нами всенощно следят,
    Ах, и звезд карусели меловы.

    Се веранда, июль, совиньон,
    Лиц увечность фаянс отражает,
    Спит Адель, со Гертрудой Виньон,
    Славы нашей Коринф не стяжает.

    Черств без вишни просфоровый хлеб,
    Тьмы альковных менин огнекудры,
    И в беззвездные куполы неб
    Яд точится из маковой пудры.

    IX

    Парки темные шелки плетут,
    Над Граалем камена рыдает,
    Где и юношей бледных пречтут,
    Аще мертвых Аид соглядает.

    Ах, чернила не стоил обман,
    Мел графитов чарует алмазность,
    Ветхим полкам любезен туман
    И мила аонид неотвязность.

    Очарованный славой лорнет
    Легковесная Цита уронит,
    Имя розы иудиц минет –
    Вечность павших царей не хоронит.

    Приобретайте в Художественная сенсация. Впервые на Родине – главная книга потерянных поколений, гимн и манифест советского постмодернизма «ВАКХАНКИ В СЕРЕБРЕ» от культового русского андеграундного писателя, автора «Космополиса архаики» Якова ЕСЕПКИНА. крупнейшем российском интернет-магазине ЛитРес и у партнеров.





  10. #580

    По умолчанию

    Эх, опоздал этот Якоп. Не будет больше ни США, ни Канады, ни книжных их рынков. Некуда будет ему всю эту его срань сливать.
    А написал об этом хорошо другой, уже настоящий, поэт - Доктор Верховцев. Еще в 2009 году написал. Во человечище!

    После Третьей Мировой

    Хорошо нам будет житься
    После Третьей Мировой:
    Ни к чему теперь граница,
    К чёрту сектор силовой

    Вместо долларов — коренья,
    От Нью-Йорка до Москвы
    Происходит ускоренье
    Перестройки головы

    Ни грабителей, ни взяток,
    Все приветливы, добры,
    Всюду россыпи палаток —
    Спим на воле, жжём костры...

    Как легко проснуться рано,
    До кислотной до зари,
    В стоге свежего урана
    Номер двести тридцать три

    Чу! Посыпались из жопы
    Словно капли хрусталя,
    Расписные изотопы,
    На свинцовые поля

    В небе ласково-зелёном
    Термоядерно тепло,
    Выдыхать не тяжело нам
    И вдыхать не тяжело

    На обломки синагоги
    Рухнул старый минарет,
    Спор закончился о боге,
    Что тут спорить — бога нет

    Будут песни, будут пляски,
    И как только захотим,
    Можем девкам строить глазки,
    Чтоб хоть что-то строить им

    Грянут снежные июни
    Вслед за знойным январём,
    Будем долго жить в коммуне,
    Если раньше не помрём...

    Верю в будущность такую,
    Шар земной в руках мудил...
    И отнюдь не паникую.
    Просто так... Предупредил.
    Последний раз редактировалось Шкипер; 04.04.2020 в 17:17.
    И надежно склеим скотчем!

Страница 58 из 59 ПерваяПервая ... 84856575859 ПоследняяПоследняя

Информация о теме

Пользователи, просматривающие эту тему

Тема просмтрена более 10K раз

Ваши права

  • Вы не можете создавать новые темы
  • Вы не можете отвечать в темах
  • Вы не можете прикреплять вложения
  • Вы не можете редактировать свои сообщения
  •